Как Россия применяет химические средства против украинских военных

По данным Генштаба ВСУ, с начала полномасштабного вторжения уже зафиксировано более 13 тысяч случаев применения опасных химических веществ против Сил обороны Украины. Речь, в частности, идет о газовых гранатах с веществами CS и CN.

Случаи применения

11 мая 2026 года 225-й отдельный штурмовой полк Вооружённых сил Украины сообщил, что российские военные сбросили с беспилотника газовую гранату на блиндаж, занятый украинскими бойцами. Бойцы успели покинуть блиндаж, а доказательства были переданы компетентным органам для фиксации военного преступления. Это далеко не единичный случай. По данным Генерального штаба ВСУ, с начала полномасштабного вторжения уже зафиксировано более 13 тысяч случаев применения российскими войсками опасных химических веществ против Сил обороны Украины. Только в марте 2026 года было зафиксировано около 400 таких атак. Наибольшая интенсивность применения пришлась на апрель 2025 года — тогда украинские военные зафиксировали 894 случая за месяц. В Генштабе отмечают, что российские войска систематически используют раздражающие вещества вместе с традиционными средствами огневого поражения. Речь, в частности, идёт о газовых гранатах типов К-51 и РГ-Во, которые могут быть снаряжены веществами CS и CN.

CS — это хлорбензилиденмалонитрил, одно из наиболее распространённых веществ раздражающего действия. CN — это хлорацетофенон, более старый тип слезоточивого вещества. Оба соединения могут быстро вызывать раздражение глаз, кожи и дыхательных путей, временно дезориентировать человека или заставить его покинуть укрытие. Именно поэтому их применение на фронте особенно опасно. Центр по контролю и профилактике заболеваний США относит CS и CN к riot control agents — химическим соединениям, которые временно выводят человека из строя за счёт раздражения глаз, рта, горла, лёгких и кожи.

В марте 2026 года Харьковская областная прокуратура совместно со Службой безопасности Украины сообщила о подозрении девяти военнослужащим 136-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады армии РФ. Их подозревают в применении запрещённых международным правом средств ведения войны. Речь идёт об использовании химических гранат РГ-Во и К-51 против украинских военных в районе села Тихое Харьковской области, которые могут содержать раздражающие вещества CS и CN. По данным следствия, приказ о применении химических гранат мог исходить от командира бригады Руслана Назаренко. Организацию и руководство действиями операторов БПЛА следователи связывают с командирами разведывательных подразделений, а за поставку и подготовку таких боеприпасов, согласно материалам дела, отвечал начальник службы радиационной, химической и биологической защиты Александр Куликов. Правоохранительные органы квалифицируют эти действия как нарушение не только украинского законодательства, но и международных норм — в частности положений Четвёртой Гаагской конвенции о законах и обычаях войны и Конвенции о запрещении химического оружия. В Украине подозреваемым может грозить до 12 лет лишения свободы по статье о военных преступлениях.

Россия неоднократно применяла фосфорные боеприпасы. Такие сообщения появлялись ещё в начале полномасштабного вторжения: в марте 2022 года глава Донецкой ОВА Павел Кириленко заявлял о вероятном использовании таких боеприпасов в Марьинке, Красногоровке и Новомихайловке, после чего в больницу доставили 11 раненых мирных жителей, среди них были дети. В ноябре того же года Укринформ со ссылкой на перехват СБУ сообщал, что российский военный в разговоре признавал применение фосфорных боеприпасов против украинских сил в районе Бахмута. Опасность таких средств заключается в их зажигательном действии: белый фосфор может вызывать масштабные возгорания и тяжёлые поражения, а его применение в населённых районах или против гражданского населения может являться нарушением международного гуманитарного права.

Как реагирует мир?

В 2024–2025 годах Технический секретариат Организации по запрещению химического оружия осуществил три визита технической помощи в Украину. По сообщению организации, результаты всех трёх отчётов подтвердили, что в образцах, собранных украинской стороной на поле боя, содержалось токсичное химическое вещество CS.

Также Associated Press сообщало, что нидерландские и немецкие спецслужбы пришли к выводу, что применение Россией запрещённых химических средств в Украине приобрело не случайный, а регулярный характер. По их оценкам, использование таких веществ стало для российских войск “стандартизированным и привычным”. Речь, в частности, идёт о применении хлорпикрина и вещества CS против украинских военных, находившихся в окопах, блиндажах или других укрытиях. Россия, со своей стороны, ранее отрицала использование химического оружия.

В мае 2025 года Совет ЕС ввёл дополнительные ограничительные меры против трёх подразделений и учреждений в составе Вооружённых сил РФ. В санкционный список были внесены войска радиационной, химической и биологической защиты, 27-й научный центр и 33-й Центральный научно-исследовательский и испытательный институт Министерства обороны России. Основанием для такого решения стали отчёты Организации по запрещению химического оружия, опубликованные в ноябре 2024 года и феврале 2025 года. В них подтверждалось, что в образцах, собранных на линии фронта в Украине, были обнаружены вещества для борьбы с массовыми беспорядками, в частности CS и родственные соединения. В решении Совета ЕС отмечалось, что Россия не предоставила достоверного объяснения широко освещаемому использованию веществ для борьбы с массовыми беспорядками. На этом фоне Евросоюз призвал ОЗХЗ своевременно установить ответственность за доказанные случаи применения таких веществ в качестве метода ведения войны.

Что говорит международное право?

Организация по запрещению химического оружия объясняет, что Конвенция о запрещении химического оружия не допускает использование средств борьбы с массовыми беспорядками как метода ведения войны. Это прямо закреплено в статье I, пункте 5 Конвенции: государства-участники обязаны не применять такие вещества как оружие на поле боя. Речь идёт о химических средствах, которые в мирное время могут использоваться правоохранительными органами, например, для контроля толпы. Однако в боевых условиях их правовой статус меняется: если такие вещества применяются против военных во время боя, они уже не считаются “полицейским средством”, а рассматриваются как химическое оружие, запрещённое международным правом.

Статья II, пункт 7 Конвенции определяет агент борьбы с массовыми беспорядками как химическое вещество, не входящее в специальные списки запрещённых веществ, но способное быстро вызывать раздражение органов чувств или временно выводить человека из строя. Такой эффект обычно проходит вскоре после прекращения воздействия вещества. Именно к этой категории могут относиться раздражающие вещества, используемые в газовых гранатах.

В то же время Конвенция требует от государств декларировать все токсичные химические вещества, которыми они располагают для целей контроля массовых беспорядков. Это необходимо для международного контроля: такие средства не должны превращаться в инструмент ведения войны. Поэтому случаи их применения на фронте требуют отдельной проверки, экспертизы и правовой оценки.