Отсутствие права и международного контроля

Что происходит в российском плену с украинскими гражданскими.
Ирина Скачко04 марта 2024UA DE EN ES FR RU

© Український кризовий медіа-центр © Украинский кризисный медиа-центр

© Украинский кризисный медиа-центр

“Унижения, пытки, унижения” — жена похищенного россиянами Сергея Цыгипы зачитывает строчку из акростиха, которую написал ее муж. Статус гражданских пленников неопределен. Их почти не меняют. Родные часто ничего не знают об их судьбе.

В Украинском кризисном медиа-центре состоялся круглый стол, посвященный судьбе гражданских украинцев, заключенных в тюрьмы врагом или пропавших без вести в результате российской агрессии. В нем приняли участие правозащитники, представители власти и общественных организаций, объединяющих семьи гражданских заложников.

Несмотря на то, что Международное гуманитарное право запрещает брать в плен гражданских, россияне задерживают наших людей уже десять лет. Еще в 2015 году был обнародован отчет “Пережившие ад”: в нем люди, которым удалось освободиться из мест несвободы на оккупированных Россией украинских территориях, рассказывали свои истории.

— Уже тогда вырисовывалась общая политика репрессий на оккупированных территориях. — вспоминает Александр Павличенко, исполнительный директор Украинской Хельсинской группы по правам человека (УХГПЧ). — Демонстративная расправа с гражданскими, чтобы запугать остальное население, — это и есть политика окупантов, которая началась 10 лет назад.

Олена Цигіпа © Український кризовий медіа-центр Елена Цигипа © Украинский кризисный медиа-центр

Елена Цыгипа © Украинский кризисный медиа-центр

Масштаб преступления

Точное количество украинских гражданских, которые сейчас являются заложниками путинского режима, назвать трудно. Омбудсман Дмитрий Лубинец 26 февраля заявил о 28 тысячах украинцев в плену — военных, гражданских, детях. По информации Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными, среди них около 14 тысяч гражданских. При этом подтверждено местонахождение только 1600 человек, а вернуть удалось вообще мизерное количество — 147 гражданских.

Среди пленных — волонтеры, общественные активисты, люди с проукраинскими взглядами, представители правоохранительных органов, бывшие военные или пограничники. Те, кто сопротивлялся, и те, кто не представлял никакой угрозы оккупантам. Кроме того, Россия незаконно удерживает заключенных, вывезенных в количестве примерно 3500 человек на ее территорию из украинских колоний. Нельзя забывать и о похищенных с оккупированных территорий 208 пациентах психоневрологических диспансеров и сотнях одиноких людей преклонного возраста.

Как это происходит?

Инициативная группа “Наши самые родные” объединяет 89 семей из Киевской области. В каждой из них — похищенный оккупантами гражданский. Люди в неволе почти два года, рассказывает представительница организации Анна Муштукова.

— В Дымерской общине были арестованы 42 человека. Они не были военными, имели гражданские профессии, работали в хозяйственном секторе. Мы обращались в МККК и получили ответы о 33 наших родных. Нам ответили, что их удерживают как военнопленных. Нам неизвестно, чтобы кому-то из наших родных было предъявлено обвинение в совершении уголовных преступлений, неизвестно, чтобы кто-нибудь был осужден по российскому законодательству.

Анна Муштукова, ініціативна група

Анна Муштукова, инициативная группа “Наши самые родные” © Украинский кризисный медиа-центр

В Харьковской правозащитной группе исследовали схему, по которой обычно действуют оккупанты, похищая наших граждан. Они создали двухуровневую структурированную внутренне сеть мест противоправного содержания и пыток гражданских.

— Сначала задержанные попадают в пыточные, — рассказывает директор ХПГ Евгений Захаров. — Это, как правило, неофициальные помещения с очень плохими условиями содержания. Только в Харьковской области мы знаем о 33 пыточных, которые существовали во время оккупации. Задержанные находятся в секретных тюрьмах до полугода. В нашей базе данных T4P зарегистрировано 4334 таких человека, в том числе около 200 несовершеннолетних.

После этого часть задержанных освобождают, а большинство перевозят уже в официальные места несвободы: СИЗО и учреждения исполнения наказаний в России или на оккупированных территориях Украины.

— Здесь они содержатся отдельно от других заключенных, — продолжает Евгений Захаров. — Они не входят в официальную статистику. Общая система исполнения наказаний РФ их не считает и не знает о них. Гражданских отдают под суд очень редко. Эти люди находятся за решеткой без основания, без приговора суда, без следственных действий, без обвинения — просто так, потому что Россия считает, что это нормально.

Отдельно следует упомянуть о фильтрации, введенной захватчиками на оккупированных территориях в начале полномасштабного вторжения. Из фильтрационных пунктов людей, казавшихся оккупантам подозрительными, отправляли на 30 суток в фильтрационные лагеря.

— Для тех, кто не прошел фильтрацию в “ДНР” отдельным постановлением в апреле 2022 года был введен статус пленных: они получали 10 лет лишения свободы без приговора, — объясняет правозащитник. — Это абсолютно незаконное и дикое даже для россиян определение было отменено после “референдума” в конце сентября 2022 года о присоединении “ДНР” к РФ, и часть заключенных освободили. Какую именно часть и куда делись остальные — неизвестно. Есть версия, что их перевезли в российские места лишения свободы, где их осуждают российские суды “за противодействие специальной военной операции”.

“Суды” и скрытый беспредел

Некоторых гражданских заложников Россия считает военнопленными. Часть — получает статус “людей, которые противодействуют СВО”.

— Это неправовой термин, — подчеркивает Евгений Захаров. — В Уголовном кодексе Российской Федерации нет такой квалификации — это ничто с точки зрения права!

В таком неправовом статусе человек может оставаться очень долго. Или вообще не иметь никакого статуса — на все запросы в отношении человека поступает ответ: “длится проверка”.

Впрочем, как говорит Александр Павличенко, лишь небольшое количество похищенных людей проходит по так называемым “судебным процедурам”: им предъявлены обвинения, они имеют адвокатов, происходят видимые судебные процедуры или процессы. Таких лиц насчитывается до нескольких сотен.

— Гораздо больше людей просто спрятаны, они иногда находятся даже не под персональными данными, а под номерами в учреждениях, в основном, на неподконтрольной Украине территории. Перевозят пленных в Мариуполь, Бердянск, где они просто исчезают в серой зоне. Они не попадают в систему ФСИНа (Федеральной службы исполнения наказаний РФ). Это темная дыра даже в отсутствии права. Это умышленное перемещение людей с невозможностью отследить, кто где находится, в каких условиях… Невозможно установить персональные данные этих лиц.

Именно так исчез муж Татьяны Мариной, испанский волонтер Мариано Гарсия Калатаюд. Женщина присоединилась к ОО “Граждане в плену”.

— Пока неизвестно, где мой муж. Последнее известное место его пребывания, подтвержденное свидетелями, это СИЗО №2 города Симферополя. А потом его перевезли в тюрьму на Чонгаре. Это новое заведение в системе ФСИН. Он еще не проходит по “Зонателекому”, его нет ни в одной картотеке. Это такая тайная тюрьма. Я думаю, они решили удалить Мариано из информационного пространства. Я получила от Черноморской прокуратуры РФ письмо о том, что “1.06 2023 года гражданин Испании Мариано Гарсия Калатаюд пересек международный автомобильный пункт пропуска Джанкой в направлении Херсонской области”. Неизвестно, как он пересек эту границу — как свободный человек или в составе конвоя. На Чонгаре его след потерялся...

Тетяна Маріна, ГО

Татьяна Марина, ОО “Граждане в плену” © Украинский кризисный медиа-центр

Условия в плену

Как рассказывают правозащитники, на сегодня известно о более сотни местах содержания украинских гражданских и военнопленных.

— Условия там ужасные, — говорит Наталья Ящук. — Люди болеют туберкулезом. По нашим данным, это 20% среди незаконно удерживаемых лиц. Им не оказывается медицинская помощь, питание у них ужасное.

Наталія Ящук, координаторка управління проєктів ЦГС © Український кризовий медіа-центр Наталья Ящук, координатор управления проектов ЦОС © Украинский кризисный медиа-центр

Наталья Ящук, координатор управления проектов ЦОС © Украинский кризисный медиа-центр

Пленных часто содержат в той же одежде, в которой их забрали. Не предоставляют средства гигиены. Плохо кормят, иногда намеренно портят продукты. Даже зная, где находится пленник, родные не могут отправить ему самое необходимое — лекарства и теплую одежду. При этом украинцев часто этапируют далеко вглубь России, в места с суровым климатом.

Еще одно международное преступление, совершаемое над нашими гражданскими уже в плену, — принудительная паспортизация, напоминает Наталия Ящук:

— Если человек несломленный, его помещают в ШИЗО, там пытают, пока человек не соглашается взять паспорт гражданина РФ.

А что международные органы?

Олександр Павліченко, виконавчий директор УГСПЛ © Український кризовий медіа-центр Александр Павличенко, исполнительный директор УХСПЧ © Украинский кризисный медиа-центр

Александр Павличенко, исполнительный директор УХСПЧ © Украинский кризисный медиа-центр

Отсутствие действенного мониторинга и контроля со стороны международных игроков было очевидным еще десять лет назад. С тех пор эта проблема так и не была решена.

— На оккупированной украинской территории и в РФ, куда вывозят украинцев, нет контроля со стороны международных институтов, таких как МККК, миссия ОБСЕ, — говорит Александр Павличенко. — Они должны осуществлять независимые визиты в места несвободы и выяснять, кого держат, в каких условиях, на каких основаниях… Международное договорное право действует очень избирательно. Когда мы видим какие-то картинки посещения представителями МККК, например, Симферопольского СИЗО, это в определенной степени подготовленный процесс. Даже когда человека отдают на обмен, его подкармливают, подлечивают, дают пожить в лучших условиях. И тогда уже на выходе его снимают на видео, с ним встречаются представители международных институтов, создавая более-менее благополучную картинку.

Ответ государства

Украина пытается привлечь к спасению наших гражданских как можно больше иностранных партнеров.

— 6 февраля состоялось первое заседание международной коалиции по созданию платформы для освобождения гражданских лиц, — говорит Александр Кононенко, представитель Уполномоченного Верховной Рады по правам человека в системе органов сектора безопасности и обороны. — Платформа создана по аналогии с Международной коалицией по возвращению украинских детей. Кроме Украины, сопредседателями этой коалиции являются Канада и Норвегия, многие государства выразили предварительное желание войти в эту группу. Положительный опыт, наработанный по возвращению детей, может способствовать возвращению других гражданских лиц.

Олександр Кононенко, представник Уповноваженого Верховної Ради з прав людини в системі органів сектору безпеки і оборони © Український кризовий медіа-центр Александр Кононенко, представитель Уполномоченного Верховной Рады по правам человека в системе органов сектора безопасности и обороны © Украинский кризисный медиа-центр

Александр Кононенко, представитель Уполномоченного Верховной Рады по правам человека в системе органов сектора безопасности и обороны © Украинский кризисный медиа-центр

Виктория Петрук, эксперт Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными, сообщила, что в ближайшее время в законодательство будут внесены изменения и вопрос возвращения гражданских официально войдет в зону ответственности Коордштаба. Хотя здесь уже давно и так занимаются этими делами — неофициально.

Вікторія Петрук, експертка Координаційного штабу з питань поводження з військовополоненими © Український кризовий медіа-центр Виктория Петрук, эксперт Координационного штаба по обращению с военнопленными © Украинский кризисный медиа-центр

Виктория Петрук, эксперт Координационного штаба по обращению с военнопленными © Украинский кризисный медиа-центр

Впрочем, украинское законодательство нуждается в больших изменениях.

— Закон запрещает переводить средства на неподконтрольную территорию, даже находящимся в судебных процессах крымским татарам, нуждающимся в адвокате, — объясняет Александр Павличенко. — Возможность гуманитарной помощи, потребности в медицинском обеспечении, питании, гигиене — это должно стать одним из направлений государственной политики. Кроме того, должен быть создан единый реестр таких лиц. Сейчас реестры есть в разных ведомствах: МВД, СБУ, Коордштабе, неправительственных организациях. Нужна унификация и максимально проверенная информация, сведенная в одно место, чтобы понимать, сколько людей в плену, и можно было нарабатывать международные механизмы возвращения гражданских лиц.

Помощь правозащитников

Новый проект ХПГ посвящен поиску военнопленных и гражданских, пропавших без вести или задержанных на оккупированных территориях, а также помощи их семьям.

— Мы опрашиваем тех, кого уже обменяли, — объясняет процесс поиска Евгений Захаров. — Они рассказывают, с кем они сидели и где. Кроме того, используем открытые источники. Третий способ поиска — это письма с запросами. По каждому человеку мы направляем до 10 запросов в украинские организации и до 40 — в российские и квазигосударственные органы “ЛДНР” и Крыма. Иногда нам просто подтверждают место содержания человека, а в так называемой “ДНР” после наших обращений освободили двух заключенных. Иногда отвечают, что человек в России, но не говорят, где именно. Это тоже положительный результат. Семья знает, что человек жив.

Євген Захаров, директор ХПГ © Український кризовий медіа-центр Евгений Захаров, директор ХПГ © Украинский кризисный медиа-центр

Евгений Захаров, директор ХПГ © Украинский кризисный медиа-центр

Также ХПГ помогает тем, кто уже осужден и отбывает наказание в РФ. К работе приобщаются российские правозащитники, адвокаты, по закону имеющие право войти в учреждение исполнения наказаний и увидеться с украинскими заключенными.

Семьи пленных и без вести пропавших могут получить в ХПГ юридическую, психологическую, гуманитарную, а в некоторых случаях даже медицинскую помощь.

Кроме того, Харьковская правозащитная группа запустила горячую линию, на которую могут позвонить люди, которым хоть что-то известно о военнопленных и гражданских, заключенных или пропавших без вести на оккупированной территории. Номер горячей линии — 0 800 20 24 02.

— Конечно, мы не можем дать никаких гарантий, — говорит Евгений Захаров. — Однако за годы нашей работы нам удалось обнаружить более 30% людей, о которых нам сообщили.

Поделиться