Правовая оценка атаки FPV-дроном
По состоянию на 11 августа 2026 года T4P задокументировала 4137 таких атак, в 1717 случаях люди погибли, были ранены или получили иной вред здоровью.
Когда целью становится конкретный человек
4 августа 2026 года в сети появилось видео атаки российского FPV-дрона на гражданского мужчину в Херсоне. По данным Национальной полиции, 52-летний житель Николаевской области работал продавцом на одном из местных рынков. На опубликованных кадрах беспилотник некоторое время преследует мужчину, после чего взрывается рядом с ним. Мужчина выжил. Он рассказал, что во время преследования пытался показать оператору дрона овощи, которыми торговал, чтобы дать понять, что он является гражданским лицом. По его словам, товар возле автомобиля был хорошо заметен, однако дрон не прекратил преследование и продолжил движение в его направлении. В полиции также подчеркнули, что он не имел отношения к военным, а само нападение документируют как военное преступление.
Сам факт того, что дрон атаковал конкретного человека, россияне не отрицали. Вместо этого после появления видео российские каналы начали оправдывать атаку, заявляя, что автомобиль продавца якобы использовался для перевозки “грузов двойного назначения”, а самого мужчину называли связанным с ВСУ. Доказательств этих утверждений в таких публикациях не приводили, при этом сам удар описывали как якобы “избирательный” и направленный по “законной цели”. Также российский комментатор Андрей Федоров пытался оправдать поведение российских военных якобы “психологическим давлением” из-за украинских ударов по объектам в России.
Похожий эпизод произошел уже через несколько дней после атаки в Херсоне — в Сумах. 6 августа FPV-дрон пролетел через район Песчаного до проспекта Победы и атаковал человека на городской улице. Момент преследования и удара зафиксировала камера видеонаблюдения.
Особенность таких атак связана с самим принципом работы FPV-дронов. FPV — сокращение от First Person View, то есть “вид от первого лица”. Это небольшой беспилотник с камерой, которая передает изображение оператору в реальном времени. Благодаря этому он видит пространство перед дроном фактически с его перспективы, может менять направление полета, приближаться к выбранному объекту и корректировать движение беспилотника. Изначально FPV-дроны использовались преимущественно в гражданской сфере, однако во время российско-украинской войны они превратились в массово применяемое средство ведения боевых действий. Особенно быстро их использование распространялось в течение 2023 года, а уже в 2024 году FPV-дроны стали одним из постоянных элементов боевых действий на фронте. Вместе с распространением этой технологии начало стремительно расти и количество гражданских лиц, которые погибают или получают ранения в результате таких атак.
Генеральный прокурор Руслан Кравченко сообщил, что с начала полномасштабного вторжения России зафиксировано более 16 тысяч уголовных производств в связи с атаками дронов малого радиуса действия на гражданских лиц. Больше всего таких преступлений — в Херсонской, Донецкой, Днепропетровской и Сумской областях. По его словам, в результате таких атак пострадали почти семь тысяч человек, среди них — 179 детей; 967 человек погибли, в том числе 10 детей.
Кроме того, по состоянию на 11 августа 2026 года инициатива T4P задокументировала 4137 эпизодов, отнесенных к типу события “Нападение с использованием FPV-дрона”. В 1717 случаях последствиями таких атак стали гибель людей, ранения или иной вред здоровью.
Сочетание технических возможностей FPV-дронов с характером таких атак ставит отдельный вопрос: что именно оператор мог видеть во время приближения к цели, сколько времени у него было для ее идентификации и продолжил ли он атаку после того, как мог осознать, что перед ним гражданское лицо? И имеют ли эти обстоятельства самостоятельное значение для правовой оценки такого нападения?
Если оператор видит цель, меняет ли это юридическую оценку?
Когда FPV-дрон некоторое время движется за человеком, возникает вопрос: отличается ли такая атака, например, от ракетного удара, в результате которого гибнут гражданские лица? Ведь оператор беспилотника потенциально может наблюдать за целью почти до момента удара, видеть ее поведение и корректировать движение дрона.
Основное правило здесь однозначно: стороны вооруженного конфликта обязаны различать военнослужащих и гражданских лиц, а намеренно направлять атаки против гражданского населения или отдельных гражданских лиц запрещено. Гражданское лицо утрачивает такую защиту только на то время, когда оно непосредственно принимает участие в военных действиях. Этот принцип закреплен в статье 51 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям и относится к нормам обычного международного гуманитарного права.
Во время удара по законной военной цели гражданские лица также могут пострадать. В таком случае юридическая оценка будет касаться, в частности, того, был ли удар неизбирательным, были ли ожидаемые потери среди гражданского населения чрезмерными по сравнению с конкретным и непосредственным военным преимуществом. МГП отдельно запрещает как преднамеренные атаки на гражданских лиц, так и неизбирательные и непропорциональные атаки.
Поэтому случаи с FPV-дронами могут иметь свою особенность. Возможность видеть объект атаки не делает преступление автоматически “более тяжким”, однако может иметь значение для установления того, что знал оператор и какую цель он фактически выбрал. Если, например, на видео видно, что дрон в течение определенного времени преследует конкретного человека, меняет направление вместе с ним, а в районе не видно очевидной военной цели, такие обстоятельства могут иметь значение в ходе расследования. И наоборот: самого факта наличия камеры недостаточно, чтобы автоматически сделать вывод о преднамеренном нападении на гражданское лицо. Необходимо установить, что мог видеть оператор, можно ли было идентифицировать человека как гражданское лицо, имелись ли основания считать его военной целью, что находилось рядом и какие другие обстоятельства предшествовали удару.
Поэтому принципиальный вопрос заключается не в том, является ли применение FPV-дрона “более тяжким” нарушением по сравнению с ракетным ударом. Гораздо важнее установить, позволяли ли технические возможности беспилотника оператору надлежащим образом идентифицировать цель, в частности распознать ее гражданский статус, и была ли атака продолжена вопреки этому. Если в ходе расследования будет доказано, что оператор имел достаточную возможность осознавать, что перед ним гражданское лицо, которое не принимало непосредственного участия в военных действиях, но сознательно продолжил атаку, это может иметь существенное значение для установления умышленной направленности нападения против гражданского лица. В таком случае речь идет уже не только о последствиях боевых действий для гражданского населения, но и об обстоятельствах, которые могут свидетельствовать о сознательном выборе защищенного международным гуманитарным правом лица в качестве объекта атаки.
Кто будет нести ответственность за такую атаку?
Международное уголовное право основывается на принципе индивидуальной уголовной ответственности. Римский статут Международного уголовного суда предусматривает ответственность не только для лица, непосредственно совершившего преступление, но и, при соответствующих условиях, для тех, кто приказал его совершить, склонил к его совершению или умышленно содействовал ему.
В случае атаки FPV-дроном следствию необходимо установить, кто непосредственно управлял беспилотником, какой информацией это лицо располагало о цели, что могло видеть перед ударом и на каком основании продолжило атаку. Однако если будет установлено, что конкретное гражданское лицо или категорию гражданских лиц приказали атаковать другие военнослужащие, вопрос может касаться и тех, кто отдавал соответствующие приказы или иным образом участвовал в принятии решения. Статья 25 Римского статута предусматривает, что ответственность может наступать, в частности, за совершение преступления, приказ о его совершении, подстрекательство к нему или умышленное содействие его совершению.
Отдельно международное право предусматривает ответственность командиров и других начальников. Для ее наступления должны быть установлены определенные законом обстоятельства: в частности, фактический контроль над подчиненными, знание или, для военного командира по Римскому статуту, обстоятельства, при которых он должен был знать о совершении или подготовке преступлений, а также непринятие необходимых и разумных мер для их предотвращения, пресечения или передачи информации компетентным органам для расследования. Такие принципы содержатся в статье 28 Римского статута и в нормах обычного международного гуманитарного права.
Известно, что в июне 2026 года СБУ заочно сообщила о подозрении десяти операторам беспилотных систем 404-го мотострелкового полка территориальной обороны из состава российской группировки войск “Днепр”. По данным следствия, они отслеживали перемещение людей в Херсоне и направляли на них ударные дроны; среди задокументированных эпизодов — атаки на гражданский транспорт и жилые кварталы, автомобили скорой помощи и спасателей. Всем десяти инкриминируют военные преступления по статье 438 Уголовного кодекса Украины.
