Прикованного к кровати “азовца” в России осудили за “терроризм”
“Азовец” Богдан далеко: в российском плену. Прикован к кровати после нескольких контузий и жестокого избиения. Осужден российским судом на 16 лет лишения свободы.
В сентябре 2020 года Богдану Трофимюку из города Славута Хмельницкой области исполнилось 18 лет. Парень уже выучился в колледже на автомеханика и решил пойти не на срочную службу в армию, а вступить в “Азов” — вслед за другом. Он сознательно выбрал путь защитника Украины, посвятив себя служению Родине и защите ее независимости, рассказывает Инна Трофимюк:
— Богдан — любящий сын, заботливый брат, очень добрый, целеустремленный, ответственный, серьезный, взрослый не по годам. Принял решение идти в “Азов” и уже 1 февраля поехал в Киев, а через три недели в Мариуполь — на курс молодого бойца. Ему все очень нравилось — режим, вышкол, он все выдержал. В июне мы всей семьей приезжали к нему в Мариуполь. Он приходил, гулял с нами. Осенью приехал в отпуск. И все время ставил песню Вакарчука “Тільки лютий за вікном”. Я теперь постоянно ее вспоминаю…
Полномасштабное вторжение застало Богдана на месте службы, в Мариуполе. 5 марта он получил контузию, 9 апреля — снова тяжелую акубаротравму.
— Связь тогда хоть какая-то была, но он мне даже ничего о контузии не сказал. Я узнала от ребят из Славуты, с которыми он общался. И я пишу ему: “Это правда, Богдан, что ты в госпитале?” А он говорит: “Мама, кто тебе сказал? Да…” Он не хотел, чтобы я волновалась, поэтому не рассказал мне. Позвонил только 28-го. И я слышу: речь у него очень плохая, такая медленная. Я говорю: “Что с тобой, сынок?” А он: “Все хорошо, мама…”
Инна рассказывает, когда в городе шли ожесточенные бои, она молилась лишь об одном: чтобы только Господь сохранил ее ребенка. И Богдан выжил, но попал в плен. Это случилось 17 мая на “Азовстали”. На следующий день он с побратимами уже был в “Оленовке”. 13 июня даже позвонил матери, попросил передать данные о его плене в СБУ. Речь парня была такой же замедленной, очевидно, что он все еще нуждался в медицинской помощи после контузии.
— 18 июня от него был еще один звонок, буквально на несколько секунд. Спросил, ходила ли я в полицию, передала ли я информацию о нем. Сказал, что у него все хорошо. После этого связи с ним больше не было…
В ночь на 29 июля в Оленовке произошел теракт, который унес жизни по меньшей мере полусотни украинских пленных. В сентябре во время обмена из плена вернулся один из командиров Богдана с вестью: парень жив и уже даже оправляется после контузии. Другие освобожденные побратимы тоже приносили по крупице надежды: “видели живым”, “выздоравливает”, “с помощью побратимов передвигается”. Жизнь Трофимюков превратилась в ожидание этих маленьких новостей — от обмена до обмена. В июле 2023 года из плена освободился парень, который одновременно с Богданом находился в санчасти — уже в Горловской колонии. От него Инна и узнала, что ее сын не может ходить.
— Когда была “приемка” в Горловке, Богдана очень сильно избили. После этого он перестал ходить. Побратимы говорили, что вообще думали, что он — “двухсотый”. Его после избиения просто, как что-то ненужное, потащили. Он долгое время лежал, как овощ. Не разговаривал… Ничего… Потом его выходил врач, который был с ними на “Азовстали”. Богдан пришел в себя. Но последствия тяжелые, он так и остался лежать. Если бы, может, была какая-то реабилитация, то он и начал бы понемногу ходить… Позже звонила жена одного из побратимов, которого обменяли в 2023 году. Говорила, что ее муж очень благодарен Богдану. Что мой сын настолько силен духом, что даже прикованный к кровати поддерживал ребят, их моральное состояние.
Следующая крупица информации поступила лишь в сентябре 2024 года. С Инной сразу связались несколько освобожденных военных. Оказалось, что теперь Богдан находился в Торезе и до сих пор не мог ходить.
— Побратимы за ним ухаживали. У него уже была инвалидная коляска. На ней его даже вывозили во двор санчасти. В конце 2024 года Богдана вроде бы этапировали в Алтайский край… Надолго ли и куда именно — не знаю. Но в 25-м году он оказался уже в Саранске, в СИЗО № 1.
Шестого февраля 2026 года в Саранске на выездном заседании Центрального окружного военного суда Богдан Трофимюк был приговорен к 16 годам лишения свободы. Статьи обвинения — традиционные для “азовцев”: ст. 205.3 УК РФ (прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности) и часть вторая статьи 205.4 (организация террористического сообщества и участие в нем). Никаких конкретных преступлений ему не вменяли. На заседание Богдана заносили конвоиры.
Зимой этого года журналисты “Медиазоны” обращали внимание на большое количество выездных заседаний, которые провел в Саранске Центральный окружной военный суд (базируется в Екатеринбурге). Тогда в течение недели в столице Мордовии выносили почти по два приговора в день (среди тех, кого судили, был и Богдан). И это несмотря на то, что обычно “азовцев” судят в Южном окружном военном суде в Ростове-на-Дону, а военных, попавших в плен во время Курской операции, — во 2-м Западном. Вероятно, Саранск был выбран потому, что именно в Мордовии расположена печально известная исправительная колония № 10, где содержат украинских пленных. “Отправить одного судью в Саранск дешевле, чем этапировать сотни пленных в суд”, — предполагали журналисты “Медиазоны”. Информацию о приговоре Инна узнала от назначенной РФ адвокатки. Известно, что после суда Богдан отказался от ее услуг. Возможно, его заставили это сделать. Связи с Богданом нет. Также неизвестно, где именно он сейчас находится. Вероятно — все еще в саранском СИЗО № 1 или в Мордовской колонии № 10.
— Богдану нужно лечение! — говорит Инна Трофимюк. — Начался пятый год его пребывания в плену. Боюсь, последствия того, что он не получает лечения в специализированных нейрохирургических учреждениях, могут быть необратимыми! Это очень тяжелое состояние, которое может быть связано с повреждением головного мозга, травмой спинного мозга, параличом, мышечными контрактурами из-за неподвижности! Кроме того, что он не ходит, у него постоянные сильные головные боли, панические атаки… Об этом два года назад рассказывал его побратим. Где мой сын сейчас? Что с ним? Нет ни письма, ничего... Я так его жду. Думаю: Боже, когда же этот день настанет! Я так его жду! Для матери нет страшнее боли, чем не иметь возможности увидеть своего ребенка, не знать, что с ним. Каждый день ожидания — это борьба между надеждой и слезами. Я живу и жду того дня, когда зазвонит телефон и я услышу голос сына: “Мамуль, я дома”. Богдан у меня такой сын: с ним обо всем можно поговорить. Он, когда после девятого класса учился в колледже в Остроге, приезжал домой на выходные и каждый раз привозил мне белую розу… Скучал по дому. Очень тяжело. Я так хочу, чтобы он был дома! Мы так его ждем.
Комбатанты не могут быть привлечены к уголовной ответственности исключительно из-за своей принадлежности к вооруженным силам, участия в вышколах или в боевых действиях. Однако преследование бойцов “Азова” не имеет ничего общего со справедливым правосудием. Большинство из них получает многолетние приговоры по статьям о терроризме лишь за то, что защищали свое государство. 2 августа 2022 года Верховный суд РФ признал “Азов” “террористической организацией”. В то же время значительная часть военнослужащих, которых сегодня судят за причастность к подразделению, к тому моменту уже несколько месяцев находилась в российском плену. При этом и международное, и российское законодательство запрещает применение уголовной или административной ответственности с обратной силой. Показательно, что в течение длительного времени решение Верховного суда РФ оставалось засекреченным. Лишь в прошлом году благодаря Центру “Мемориал” его текст стал доступен общественности. По мнению правозащитников, это решение основывается на бездоказательных утверждениях, неправомерном распространении юрисдикции российского суда на территорию Украины, произвольном объединении не связанных между собой событий, судебных решений и дел, а также на систематическом пренебрежении принципами права.
Кроме того, в соответствии с положениями статьи 109 Третьей Женевской конвенции об обращении с военнопленными, стороны конфликта обязаны отправлять на родину тяжело больных и тяжело раненых военнопленных, независимо от их звания и количества, после того как состояние их здоровья будет доведено до такого, которое позволит их транспортировку.
Обмены военнопленными, имеющими серьезные проблемы со здоровьем, происходили уже не раз. Как и обмены, в ходе которых возвращали парней, родившихся после 2000 года. Непонятно, почему прикованный к кровати Богдан, которому еще не исполнилось 25 лет, до сих пор не попал на обмен.
