Гражданские в плену: в Осколе оккупанты забрали инвалида из-за водолазного костюма

“Привет, мои дорогие! . . Я вас всех крепко обнимаю, всех люблю, я жив-здоров, скоро буду”. . . Это короткое письмо от мужа Татьяна получила в мае. Она не видела его с 19 июля 2022 года.
Ирина Скачко12 февраля 2024UA DE EN ES FR RU

© Жером Барбоса © Жером Барбоса

© Жером Барбоса

Этот небольшой листик — самая большая ценность в доме, стоящем посреди сгоревшего Осколского леса. Весточка, которая подтверждает: Павел Леонидович — муж, отец, дед — жив.

…Павел Толстокорый из села Оскол на Харьковщине никогда не служил в армии. С детства имеет инвалидность по зрению, потерял глаз. На момент начала большой войны давно был на пенсии. Казалось бы, какую угрозу он представлял для путинского режима? Но пришли оккупанты и забрали его. Где именно россияне удерживают Павла — родные не знают до сих пор.

В первые дни полномасштабного российского вторжения село оказалось в серой зоне, практически на линии фронта. Правый берег реки Оскол россияне захватили еще в середине марта, били отсюда по Изюму и по левому берегу, который украинские военные удерживали вплоть до 25 апреля.

— Нас сильно бомбили, когда одна сторона реки Оскол была уже оккупирована, а у нас стояли наши ребята, — рассказывает его жена Татьяна. — Потом наших стали брать в кольцо, они отошли, а мы остались в оккупации. Мой муж не захотел уезжать, говорил: а что с нас взять… Да у нас даже денег не было, чтобы выехать. На одном берегу стали “ЛНР” и россияне. А у нас были “деэнеровцы”. Власти совсем никакой не было. Приходили, проверки проходили. Документы проверяли, с автоматами обыски делали.

Згадуючи про чоловіка, Тетяна Товстокора ледь стримує сльози Вспоминая о муже, Татьяна Толстокорая едва сдерживает слезы

Вспоминая о муже, Татьяна Толстокорая едва сдерживает слезы

Сначала у оккупантов не было вопросов к Павлу: мужчине было уже 58 лет, когда-то он был егерем в местном лесничестве, но уже не работал, возился по хозяйству. Но 19 июля в шесть утра у дома семьи Толстокорых остановились несколько автомобилей — черный Джип и военный “Тигр”.

— Вышли в масках вооруженные люди, спросили фамилию. Он как раз пришел с огорода, — вспоминает Татьяна. — Нас не выпускали из дома. Несколько человек разбежались делать обыск. Один спустился в подвал. А у нас из-за обстрелов все самые ценные вещи, продукты и документы были именно там, в подвале. Ведь сильно горел лес. Мы боялись, что сгорит дом. Они из подвала забрали корзинку с лекарствами, пакет с документами и... водолазный костюм. Мой муж в молодости занимался дайвингом, подводной охотой. Я просила, чтобы вернули хотя бы документы на дом, паспорта, свидетельства о рождении. Мне один сказал так: “Рот закрыла и пошла в дом, иначе с нами поедешь”. Я бога молила, чтобы ребенка не тронули. Он спал в своей комнате, где очень много мягких игрушек, он лежал закутанный с головой, и его не трогали. Я кричала. Они натянули мужу мешок на голову, скотчем руки замотали, посадили в машину и уехали. И все. Больше ничего.

[оскол, товстокора, зникнення чоловіка]

Татьяна показывает несколько фотографий мужа. Из-за травмы глаза он не любил фотографироваться. Один из снимков друг “отфотошопил”: вернул утраченный глаз. “Но он на самом деле немного не так выглядит”, — комментирует Татьяна.

[оскол, товстокора, зникнення чоловіка]

Сначала она пыталась узнать у оккупантов о судьбе своего мужа. Ездила в Изюм, хоть это было и непросто: во время обыска у нее забрали паспорт и так и не вернули. А документы постоянно нужно было показывать на блокпостах.

— В Изюме его не было. Я обращалась к их военным, в нашем сельсовете они были, я спрашивала: “За что вы забрали моего мужа? Он пенсионер, он инвалид, у него нет глаза! Зачем вы забрали документы?” Забрали же все: и мой паспорт, и телефоны. Некоторые “добрые люди” советовали российский паспорт оформлять. Я говорю: “Вы мой верните!” Но с ними много не поболтаешь…

В августе 2022 года, еще во время оккупации, из плена в Оскол вернулся один из задержанных ранее односельчан. Он принес весточку, что видел Павла Толстокорого в печально известной Еленовке. Но вскоре он погиб. Татьяна так и не успела с ним пообщаться.

— Он подорвался на мине, уже и спросить некого. Но зачем ему врать? Выходит, в “ДНР” его отвезли. Это было в августе. А в сентябре нас, слава Богу, освободили.

Лист з неволі Письмо из неволи

Письмо из неволи

Письмо от Павла Толстокорого пришло в мае прошлого года. Это лишь маленькая записка на несколько строчек, но почерк точно его, уверяет Татьяна.

— Я звонила в Красный Крест. Они сказали, что не объявляют местонахождение пленника. Потом снова долго никаких вестей не было... Гражданских не меняют.

Почему россияне забрали именно Павла Толстокорого? Его жена подозревает, что все из-за найденного в подвале водолазного костюма.

— У нас же есть Оскольская ГЭС, ее взорвали... Наверное, хотели “повесить” на него ту плотину. Все село знало, что он дайвингом когда-то занимался. Нашлись добрые люди, которые подсказали. Россияне ехали именно к нам, именно за ним. Они тот водолазный костюм аж схватили на радостях... Но простите, ему же на тот момент было уже почти 58 лет... Еще глаза нет с детства... Есть ребята, которые с Павлом вместе работали, их тоже забирали, их избивали. Но они все возвращались домой. А мой не вернулся.

В конце прошлого года Татьяна Толстокорая получила новое известие: в Минобороны России официально подтвердили, что “на ноябрь 2023 года Толстокорый П.Л. задержан и находится на территории РФ”. Все.


По данным Координационного штаба по обращению с военнопленными в российском плену сейчас остаются более восьми тысяч украинцев, место содержания которых было подтверждено. При этом десятки тысяч людей, среди которых немало гражданских, находятся в статусе пропавших без вести.

В базе данных правозащитной инициативы T4P зафиксировано 4320 пропавших без вести на оккупированных территориях во время полномасштабного российского вторжения. Как отмечалось в аналитическом исследовании Харьковской правозащитной группы, “после исчезновения родственники потерпевшего не имели возможности получить информацию ни у местных оккупационных властей, ни у официальных государственных лиц Российской Федерации. Подтверждение пребывания пропавшего под контролем российских властей могло произойти через месяцы (а иногда — даже спустя год) с момента исчезновения. Однако даже такое подтверждение не содержит информации о точном местонахождении и состоянии здоровья”.

Напомним, Харьковская правозащитная группа создала горячую линию, касающуюся пропавших без вести.

Если вы родственник или знаете о военнопленных, заключенных гражданских, пропавших без вести на оккупированной территории гражданских, звоните по номеру 0 800 20 24 02 (бесплатно).

Мы не можем дать гарантии, что установим местоположение близкого вам человека. Однако за годы нашей работы нашим специалистам удалось обнаружить более 30% людей, о которых нам сообщили.

Поделиться