В шаге от смерти, — история волонтера Максима Вайнера

Максим Вайнер работал в международной бригаде, которая занималась медицинской эвакуацией на бахмутском направлении. Они пытались эвакуировать раненую после обстрела женщину, когда российская ракета попала в их машину. Максим получил многочисленные ранения, а его напарник — американский медик-волонтер Пит Рид — погиб.
Сергей Окунев13 сентября 2023UA DE EN ES IT RU

С начала вторжения я в Запорожье живу в основном. Через Запорожье шло большинство людей с оккупированных территорий. Особенно из Мариуполя поначалу. Я был волонтером в центральном хабе, через который все проходили. Там были приемы, координация, помощь людям. Очень много сотрудничал с иностранцами. Осенью был в мини-турне волонтерском: в Киеве, Львове, Одессе. Я был координатором, много чего организовывал.

Один из моих знакомых постоянно базируется в Краматорске со своей волонтерской компанией: они занимаются гражданскими эвакуациями, привозят помощь — базовые, стандартные вещи. Сразу после Нового Года он сказал, что приезжает команда — американская неправительственная организация Global Outreach Doctors, которая будет заниматься медеваками: медицинской помощью, медицинскими эвакуациями. И солдат, и гражданских. Сказали, что им нужен координатор и переводчик. Потому что в таких крошечных организациях все делают все. Я прошёл базовую медицинскую подготовку. Так мы начали организовывать медицинские эвакуации, помогать военным в координации с военными медиками. Это было бахмутское направление, Соледар.

Ситуация была и остается тяжелой, поэтому, у нас была скорая помощь. Две кареты скорой. Современные, более или менее неплохие. Британские, если не ошибаюсь. Ездили по населенным пунктам в округе: и медицинскую помощь оказать, и посмотреть, что там.

Сильное впечатление произвел Северск, мы там были. Там уже ничего живого нет, но люди живут даже сейчас. Насколько я знаю — живут.

Мы нашли там больницу, которая еще работала. Там остался только заместитель главврача, еще один врач, медсестра — всего персонала четыре человека. В очень сложных условиях: без электричества, без ничего. Работал генератор, мы договорились возить горючее, чтобы он продолжал работать, лекарствами тоже смогли помочь. Героические люди там, что я могу сказать. У них почти не было поддержки со стороны Министерства здравоохранения. В принципе, их бросили на произвол судьбы. Я, правда, не знаю всех нюансов. Может, они должны были эвакуироваться, я не знаю. Но они работали: там были пожилые люди, кто-то родил недавно.

В общем и целом, чем ближе к зоне боевых действий, тем хуже. Было одно село, где постоянно что-то происходило. Некоторые люди сидели, сидели, а потом там такой армагеддон начался, что и они начали оттуда выезжать. Парасковеевка называется село. Мы даже дважды подвозили гражданских, которые шли по трассе из Парасковеевки в направление Краматорска или куда-то еще. Однажды встретили семью на велосипедах — их было четверо. Мы сказали: “Стойте! Давайте мы вас просто подвезем”. Там был шелтер в Славянске. В первой больнице. Мы их отвезли, оформили, удостоверились, что с ними все будет хорошо. А однажды мужчина шел ночью. У него в тот день прилетела в дом ракета, он был ранен: не сильно, но тем не менее. Он решил идти, мы его подобрали.

Максим Вайнер, волонтер Maksym Vainer, volunteer Максим Вайнер, волонтер

Максим Вайнер, волонтер

Мы были в Бахмуте: не вся наша команда, а четыре человека. Питер, я, потом через несколько недель к нам присоединился еще один парень — Рома. И еще одна девушка, парамедикиня-американка — Рэй. С нами был еще один товарищ: австралиец, водитель. Мы поехали в Бахмут, посмотреть, что и как. Начать налаживать хоть какую-то медицинскую инфраструктуру, потому что там для гражданских не было ничего абсолютно. Если с тобой что-нибудь происходит в Бахмуте, если ты гражданский, в принципе все, на что ты можешь рассчитывать, что кто-то тебя вывезет. И все. Военные это часто не могут сделать по разным причинам. Это может произойти там, где просто никого нет, и никто не знает, что с тобой что-нибудь произошло. Поэтому я хотел как-то помочь.

Мы были в одном из пунктов Несломленности, которые в то время еще существовали. Их было пять. Сейчас не знаю сколько. Этот был у автовокзала в Бахмуте. Мы там решали какие-то свои дела, разговаривали, забегает украинский военный, говорит, что неподалеку произошел обстрел, ранены гражданские. Если есть кто-нибудь из медиков — помогите, пожалуйста. Мы поехали, кроме нас еще было три человека из другой команды иностранных медиков. Там было два норвежца и один эстонец. У нас было две машины: одна, в которой были я, Пит и Рэй, и вторая — это бусик-минивэн, в которой были австралиец с Ромой. Мы приехали на место обстрела. Действительно, у проезжей части на бордюре лежала пожилая женщина, я бы дал ей за семьдесят. У нее текла кровь. Рядом сидел мужчина [гражданский], лет пятидесяти. Визуально он был ранен не так сильно и пытался ей помочь.

Австралиец поставил свой бусик чуть дальше. Мы встали поближе к ней. У нас была машина “Мерседес Вито”. Эстонец высадил норвежцев, а сам поехал перепарковаться, потому что нельзя, чтобы все машины кучно стояли. Кстати, когда он проезжал мимо, его видеорегистратор снял несколько кадров — момент попадания ракеты. Мы все вышли из машины: медики — Пит, Рэй, еще кто-то. Норвежцы сразу же пошли помогать этой женщине. Над ней уже было четверо или пятеро людей. Мое участие не требовалось, я стал немного дальше: просто наблюдать за происходящим.

И буквально в следующую секунду, собственно, все произошло — по нам ударили ракетой. Это был не минометный обстрел, это была ракета “Корнет”. Противотанковая управляемая российская ракета.

Она попала четко в нашу машину. Собственно, этот взрыв и убил Пита. Я тогда еще не понимал, а потом мне сказали, что еще около десятка минометных мин прилетело. Вот так вот.

Момент влучання ракети, скріншот із відео естонського волонтера Ерко Лайдінена з організації Frontline Medics The moment the rocket hit, a screenshot from a video by volunteer Erko Laidinen from Frontline Medics Момент попадания ракеты, скриншот видео волонтера Эрко Лайдинена из организации Frontline Medics

Момент попадания ракеты, скриншот видео волонтера Эрко Лайдинена из организации Frontline Medics

Я потерял сознание примерно на полсекунды. Даже не упал, в полусогнутом состоянии был. Очнулся, понял, что произошло что-то плохое. Сразу понял, что с ногой проблемы, кровь течет. С плеча и лица тоже течет. Довольно-таки интересное состояние было (в кавычках). Я начал собирать информацию о том, что происходит вокруг. Понял, что в нас попала ракета. Я увидел, что австралиец с нашим вторым бусиком стоит невредимый немного дальше. Заметил, что лежит кто-то мертвый, это был Пит. Гражданский тоже погиб, как я потом узнал. Увидел, что Рома жив. Рей тоже жива. Помахал им идти в бусик, чтобы мы собрались вместе, потому что была задача вывезти всех живых. Все сели в бус. Я переспросил у Ромы, что с Питом, он подтвердил, что тот погиб.

Мы выехали из Бахмута, там есть первый пост на въезде. Оттуда нас сопроводили в пункт одной из бригад, которая там рядом базировалась. Нас там залатали. Что интересно, мы с Питом за пять дней до этого случая просто приезжали по некоторым координационным вопросам, скажем так. Залатали нас, сразу повезли в Краматорск, там тоже сделали какую-то операцию, на следующий день повезли в Днепр. Это произошло второго февраля. Четвертого я уже был в Днепре.

— Простите, а тело Пита вы смогли забрать?

— Да, забрали его потом.

— Потом или сразу?

— Может быть, в тот же день, вечером. Когда было тихо.

Когда ракета попала в машину, она загорелась. Это было не самое приятное зрелище. Забрали тело, приезжала жена — Алекс. Мы встречались, когда они с телом Пита ехали из Краматорска в Киев, чтобы кремировать, потому что это была его воля. Она заезжала в Днепр, мы увиделись, побеседовали. Потом они уехали в Киев, кремировали его. Потом уже с прахом уехали в Америку.

Піт Рід, джерело фото Фейсбук сторінка Global Outreach Doctors Pete Reed, photo credit Global Outreach Doctors Page Пит Рид, источник фото Страница Global Outreach Doctors

Пит Рид, источник фото Страница Global Outreach Doctors

Никто не поедет в Украину ради денег, потому что здесь нет денег. Они у себя дома заработают гораздо больше на любой работе. Я с ними лично общался, в основном это мотивированные люди.

Они переживают за все, что происходит, чувствуют, что могут внести свой вклад. Поэтому они приезжают: многие гибнут, очень большие потери. И среди военнослужащих, и среди гуманитарных волонтеров. Особенно среди тех, кто работает на Донбассе.

Как происходило ваше лечение, я так понимаю, происходит до сих пор?

Да. У меня было основное ранение левого бедра, осколок прошел насквозь. Там рана большая и малая бедренная кость сломалась. Но это не так страшно. Кость довольно быстро зарастет. Рана заживает, но процесс идет нормально. Более-менее нормально. Просто рана большая и все. Из такого еще — разные, как говорится, слепые ранения левой ноги и правого плеча. Но все кости целы, просто куска мяса нет. Это все тоже зарастет. Баротравма правого уха: в барабанной перепонке из-за акустического удара образовались дырочки. Буквально вчера мне сделали операцию, их заклеили.

Сейчас у вас есть какие-то проблемы со слухом или нет?

Сейчас шум еще есть, потому что только после операции. Но в течение месяца должно все нормализоваться, зарасти. Все будет хорошо.

Какие планы?

Продолжить, наверное. Меня товарищи уже зовут и туда и сюда. Посмотрим.

Не было мыслей, что вы фактически были в шаге от смерти?

Буквально в шаге от смерти. Там шансов было больше, что погибну.

Не было мыслей закончить все?

Полностью закончить — нет. Просто если не одним конкретным способом помогать общему делу в Украине и украинскому обществу, то другим. Это 100%. Даже сейчас перевод или координация проходит через меня, просто телефоны, ноутбуки. Мне не нужно больше успевать быть где-то физически. Но посмотрим.

Поделиться