Атмосфера тотальной опасности и создание условий, несовместимых с нормальной жизнью, — главные средства агрессии в войне России против Украины
Участвуя во многих аналитических исследованиях и оказывая правовую помощь жертвам военных преступлений, я наблюдаю два вектора, по которым Россия прилагает усилия. Первый — внешнеполитическое, второй — назовем его силовым. В рамках второго направления государство-агрессор оказывает интенсивное воздействие на гражданское население Украины.
Во внешнеполитической сфере РФ постоянно повышает ставки, пытаясь давить на страны Запада и проверяя пределы их терпимости. Помимо прочего, здесь прослеживаются очевидные усилия РФ по “легализации” своих действий посредством постоянного торга за уступки и риторики широких переговоров ради достижения мирного соглашения. Успех этой кампании фактически может превратить Россию из государства-агрессора, нарушившего Устав ООН, международный мир и безопасность, суверенитет Украины, целый ряд норм международного гуманитарного и уголовного права, в страну, которая якобы “отстаивает” свое право на получение определенных выгод от войны. Сама же война при этом превращается в конфликт и спор, которые невозможно было разрешить иным способом. В таком случае война приобретает черты “оправданности”: совершенные преступления становятся формой противостояния, а жертвы и ущерб, понесенные Украиной, — будто бы справедливой ценой, которую платит “неправая” сторона.
На фоне этого внешнеполитического сценария рф проводит в отношении гражданского населения Украины политику, которая носит всецело преступный характер. Она заключается в систематическом и широкомасштабном насилии — убийствах, пытках, насильственных исчезновениях. Теперь к этому перечню добавился длительный массовый террор против гражданского населения, осуществляемый открыто, без каких-либо попыток его скрыть. Обстрелам и ракетным ударам подвергается жилая застройка. Постоянными целями становятся энергетика, коммунальная инфраструктура городов, объекты критической инфраструктуры. Это перестало быть неожиданностью и исключением. Упоминания о тяжелой для украинского гражданского населения зиме становятся привычным фоном. Именно на это и делает ставку РФ.
Нас интересует именно это направление, жертвами которого становятся мирные граждане Украины, нонкомбатанты. В чем суть этой политики и какова ее цель?
Оба вектора преследуют единую цель — давление на субьектов, которые влияют на принятие ключевых политических решений. Гражданское население в этом контексте в любом случае превращается в разменную монету, в то, чем можно пожертвовать ради достижения целей. Более того, оно становится инструментом, с помощью которого государство-агрессор оказывает давление на политическое руководство Украины.
И если со стороны Украины подобные действия — я имею в виду принесение в жертву собственного гражданского населения — еще могут быть как-то оправданы хотя бы необходимостью сохранения государственности и суверенитета, а также привлечением населения к исполнению конституционных обязанностей, то со стороны России и других государств такие действия не могут быть оправданы ничем.
Мы утверждаем, что такой подход неприемлем. Мы убеждены, что человек должен стоять на первом месте. Вообще любые действия в политической сфере, в том числе связанные с конфликтами, должны быть направлены на создание безопасных и надлежащих условий для существования и жизнедеятельности человека. Иной цели в человеческом обществе просто не может быть. Любая другая цель теряет ценность, приобретает маргинальный характер и утрачивает смысл в контексте человеческой жизни.
По-видимому, руководство РФ считает иначе. Именно поэтому оно проводит политику, направленную на создание атмосферы тотальной опасности, насилия и страха. Поэтому связанные с РФ субъекты действуют по всем направлениям, терроризируя гражданское население неизбирательными обстрелами гражданских объектов и инфраструктуры, жилых кварталов и объектов жизнеобеспечения. С этой же целью РФ угрожает и обстреливает энергетическую инфраструктуру Украины и наносит по ней удары, усиливая такие атаки зимой.
Такой подход создает постоянную опасность и угрозу для жизни людей в холодное время года. Ведь именно в этот период рф обычно усиливает удары по энергетической инфраструктуре Украины, наращивая давление на гражданское население в надежде, что оно повлияет на руководство страны и вынудит его капитулировать.
Сейчас аналитики полагают, что ситуация на поле боя в течение 2026 года могла повлиять на планы России. В ISW отмечают, что успехи Украины на фронте вынуждают российское руководство прибегать к другим средствам давления на Украину. Учитывая, что продвижение российских войск на линии фронта остановилось, а на некоторых участках украинцы освобождают ранее захваченные территории, Москва делает ставку на удары вглубь Украины зимой 2026–2027 годов. “Эта кампания ударов направлена на то, чтобы сделать жизнь гражданского населения Украины невыносимой и заставить Украину капитулировать перед требованиями России”, — говорится в отчете ISW.
На этот раз, по оценке ISW, Москва могла начать соответствующую кампанию раньше. Российские войска, возможно, могут пытаться нанести удары по уже поврежденной энергосистеме до того, как Украина сможет усилить защиту от новых российских баллистических ракет и реактивных дронов.
Давление на гражданское население и попытки его уничтожения проявляются также в обстрелах российскими войсками железнодорожных поездов, рейсовых автобусов и других элементов логистической инфраструктуры Украины. Именно в таких местах скапливаются мирные жители, поэтому удары по ним не только наносят ущерб транспортной инфраструктуре и гражданской логистике, но и убивают людей, делая передвижение по территории Украины все более опасным.
Статистика свидетельствует, что в 2025 году количество атак на железнодорожную инфраструктуру составило около 1,2 тысячи. Это больше, чем за 2023 и 2024 годы вместе взятые, сообщил директор департамента стратегии и трансформации АО “Укрзалізниця” Олег Яковенко. Для сравнения: в январе — июне 2026 года РФ нанесла более 1000 ударов по объектам компании. Количество ударов увеличилось почти вдвое по сравнению с прошлым годом.
С той же целью РФ наносит удары с помощью FPV-дронов — беспилотников малого радиуса действия, обладающих высокой точностью благодаря управлению человеком-оператором, — по мирным жителям и гражданским объектам: магазинам, торговым центрам, транспортным средствам и другим целям.
По данным Офиса генерального прокурора, с начала полномасштабного вторжения России в Украине зарегистрировано более 16 тысяч уголовных производств по фактам атак беспилотников малого радиуса действия на гражданских лиц. Больше всего таких преступлений зафиксировано в Херсонской, Донецкой, Днепропетровской и Сумской областях. В результате этих атак пострадали почти семь тысяч человек, среди них — 179 детей; погибли 967 человек, в том числе 10 детей.
Если в 2022–2023 годах было зафиксировано 187 таких преступлений, то в 2024 году их количество выросло в 14 раз — до 2685, а в 2025-м — еще почти втрое, до 7787! Это не случайность и не “побочный эффект” боевых действий. “Это избранная российскими преступниками тактика, которую они продолжают применять. С начала 2026 года уже зафиксировано 2614 таких преступлений”, — заявил в августе этого года занимавший тогда должность генерального прокурора Украины Руслан Кравченко. Фактически речь идет об охоте российских военных на мирных граждан с помощью FPV-дронов.
На оккупированных территориях РФ прибегает к тактике запугивания, принуждения и насилия в отношении людей, оказавшихся под ее полным контролем. Местных жителей держат в постоянном напряжении, принуждая к принятию российского гражданства: те, кто не хочет получать паспорт рф, фактически лишены возможности жить на оккупированных территориях. Людям постоянно угрожает арест за проукраинские взгляды или отказ поддерживать войну, а мужчинам — еще и мобилизация в вооруженные формирования РФ.
Широко известны случаи насильственных исчезновений, незаконного лишения свободы и задержаний, пыток и убийств, а также депортации и переселения гражданских лиц на территорию РФ.
Вести статистику этих преступлений на оккупированных территориях крайне сложно, но такая работа все же проводится. Имеются данные о 5140 пропавших без вести гражданских лицах, 1170 случаях пыток, 70 случаях принудительного вывоза в РФ, 66 случаях принудительной мобилизации и других преступлениях. Мы убеждены, что таких преступлений значительно больше, однако информация о них пока недоступна.
Та же тактика применяется и к украинским военнослужащим, выполняющим свой конституционный долг по защите Украины. Несмотря на то что в случае пленения они приобретают особый статус военнопленных и находятся под защитой международного гуманитарного права, РФ содержит их в условиях инкоммуникадо — без связи с внешним миром, — зачастую скрывая сам факт их задержания и нахождения под российским контролем. Кроме того, государство-агрессор прибегает к незаконному судебному преследованию этих военнослужащих, приговаривая их к длительным срокам заключения по надуманным обвинениям и сфабрикованным делам.
Все это в совокупности свидетельствует о существовании единой стратегии в отношении Украины и украинцев. Все они рассматриваются как объект давления и воздействия с помощью комплекса методов и мер, набор которых зависит от конкретных обстоятельств. Однако основная цель этих мер не зависит от статуса украинских граждан — гражданские лица, военнослужащие и так далее. Цель давления — создать атмосферу страха, опасности, невозможности укрыться и получить защиту, атмосферу обесценивания человеческой жизни.
Следует обратить внимание на то, что стратегия запугивания и создания атмосферы тотальной опасности хорошо известна в научной среде и изучалась исследователями, ставшими классиками в этой области. Согласно известному подходу, целенаправленная жестокость и запугивание гражданского населения имеют вовсе не иррациональное основание. Подобное поведение политических актеров представляет собой сознательную военную и политическую стратегию.
Алекс Шмид (Alex Schmid, 1988) определил террор против мирного населения как коммуникационную стратегию. В ней жертва — лишь инструмент, а главная цель — те, кто выжил. Именно на них направлено основное воздействие в расчете на психологический эффект. Цель таких действий — создать у гражданского населения ощущение тотальной уязвимости, чтобы заставить его давить на собственное правительство ради уступок и прекращения войны.
Эту мысль исследователь выражает следующими словами: “Терроризм нельзя понять исключительно в категориях насилия; его следует рассматривать как сочетание насилия и пропаганды. Главная цель террористического акта — не физическое уничтожение непосредственной жертвы, а передача сообщения, которое запугивает другую аудиторию с целью изменить ее поведение”.
Эту же идею раскрывает Марта Креншоу (Martha Crenshaw) в работе “The Logic of Terrorism: Terrorist Behavior as a Product of Strategic Choice”. Она объясняет, что к террору против гражданского населения прибегают тогда, когда одно из конфликтующих государств осознает свою неспособность победить армию противника военными методами — в условиях так называемого асимметричного конфликта. В таком случае запугивание населения становится самым дешевым и эффективным способом причинить противнику значительный ущерб.
В то же время теоретики вооруженных конфликтов и террористических методов говорят, что подобные подходы чаще всего свидетельствуют об отчаянии одной из сторон конфликта. Прибегая к такой тактике, она обычно повышает собственные шансы на поражение.
Роберт Пейп (Robert Pape) в работе “Bombing to Win: Air Power and Coercion in War” выделяет две стратегии, применяемые стороной конфликта в отношении гражданского населения: “стратегию отказа” (Denial) и “стратегию наказания” (Punishment). В Украине мы видим именно пример реализации стратегии наказания, призванной максимально усилить страдания мирных жителей. Логика этой стратегии основана на предположении, что, если уничтожить критическую инфраструктуру — отопление, водоснабжение, освещение и прочее, — а также жилье мирных жителей, общество начнет давить на собственное правительство, требуя прекращения войны, или свергнет его.
Именно это мы сейчас наблюдаем в Украине. Это попытки дестабилизировать внутренний общественный порядок в стране, к которым добавляется давление со стороны США, инспирированное РФ, с требованиями прекратить атаки вглубь России и провести президентские выборы в Украине.
Однако хорошая новость заключается в том, что Роберт Пейп, опираясь на обширный исторический материал, доказывает: подобная стратегия почти никогда не работает. Вместо капитуляции террор приводит к сплочению общества перед лицом общего врага.
К аналогичному выводу приходит и профессор Вирджиния Пейдж Фортна (Virginia Page Fortna) в работе “Do Terrorists Win? Rebels” Use of Terrorism and Civil War Outcomes”. Используя математическое моделирование и базы данных о конфликтах, она показывает, что террор против мирного населения — глубоко уязвимая стратегия достижения долгосрочных политических целей. Организации, сознательно избравшие террор, проигрывают войны значительно чаще, чем те, которые атакуют исключительно комбатантов.
Возвращаясь к моему тезису, что любая политическая деятельность должна быть направлена на создание безопасных условий для жизни человека, можно предположить, что агрессивная и разрушительная политика РФ тоже остается в рамках этого контекста, но с иным, отрицательным “префиксом”. И это действительно так. Однако, если проанализировать ситуацию с точки зрения социального гомеостаза, мы можем убедиться, что избранная РФ стратегия ошибочна. Она неизбежно ведет к поражению. Даже если отказаться от предположений о стремлении системы к равновесию, придется признать, что поддержание столь высокого уровня напряжения, порожденного насилием, — тоже провальный путь. Это убедительно подтверждает историческая ретроспектива, показывающая, что любые античеловеческие действия в конечном счете приводят к падению агрессивных диктаторов.
В контексте моего исследования это теоретическое отступление необходимо прежде всего для того, чтобы показать: сегодняшние действия России совершенно определенно укладываются в системную политику террора против мирного населения Украины. При этом Россия расширила рамки террористических действий, включив в число их жертв и комбатантов: она регулярно и систематически нарушает международное гуманитарное право в отношении украинских военнопленных. Таким образом Россия пытается не только расширить круг тех, против кого направлены ее действия, но и полностью лишить легитимности усилия украинцев по защите собственного государства. РФ пытается заявить, что защищать нечего. Якобы те, кто воюет за Украину, — не военнослужащие, не защитники, а преступники. Следовательно, фактически речь идет об отрицании суверенитета Украины как государства. Более того — не только суверенитета отдельного государства, но и самих основ мирового порядка и безопасности. Ведь если страна с собственными границами, признанная всеми другими государствами, может быть уничтожена другой страной, а ее население — убито, это подрывает саму основу мирного сосуществования и общественной жизни.
Эти две модели преступных действий РФ — наиболее брутальные и вопиющие.
РФ фактически отрицает существование гражданского населения Украины. Своими нигилистическими действиями она утверждает, что человеческая жизнь не имеет никакой ценности, если влиятельная страна с большим военным потенциалом решает пересмотреть собственную внешнюю политику и источники получения прибыли, укрепить свои политические позиции в регионе или, что не исключено, решить внутренние проблемы.
Терпимое отношение международного сообщества к такому поведению создает опасный прецедент с далеко идущими последствиями для самых разных сфер человеческой жизни и никак не способствует мирному сосуществованию.
Михаил Романов — юрист ХПГ, кандидат юридических наук, старший научный сотрудник отдела изучения проблем уголовно-исполнительного права Научно-исследовательского института изучения проблем преступности имени академика В. В. Сташиса.
